Tasogare Otome x Amnesia

Нарушение коммуникации между миром живых и миром мертвых, которое знаменует собой появление неупокоенных душ, не является последней стадией деградации. Один из вариантов подсказывают разработчики Tasogare Otome x Amnesia - софт-версии классического j-horrora об участи onryo, с прилагающейся темой черного двойника. В ходе индивидуации, проблематизирующейся для существа только ввиду кризиса мортального перехода, теряется нить связи со взывающими к себе мертвыми. Душа стерилизуется от потустороннего в меру своей социализации - и, соблюдая баланс, Иное освобождается от связи с ликом человеческого.

Согласно Рене Жирару, с приходом цивилизации жертвенный кризис уже не подлежит ритуальной трансгрессии, и можно только всячески заминать его. Лучше бы делать это на условиях взаимного участия, или же общего бойкота. Цивилизация в широком смысле затронула Японию еще в эпоху Хэйан, но только современные условия расположили к окончательному решению этого вопроса. Ритуал, проведенный вокруг Каноэ Юко, потенциально не был заточен под возможность появления неупокоенных. Это парадигматическое человеческое жертвоприношение, залогом к эффективности которого была обоюдная уверенность жертвы и исполнителей.

Gilgamesh (Fate/Zero)

Представляется спесивым ближневосточным архонтом, упивающимся осуществлением своим. Отсюда его сокровищница, эмулирующая полноту вещным избытком. Когда Гильгамеш напирает на первородность, на то, что мир испокон веку его сад, это и правда звучит как слова Иолдабаофовы: в этом мире всё изначально мое. Как тюремщик он превосходно устроился, и его власть следовало бы назвать объективной, властью реальности. Ведь демонстративная роскошь гильгамешева полюса говорит только о том, что всем остальным уготовлена лишь обратная ее сторона - абсолютная скупость, лишенность, чем и заставляет пробудиться от сновидческого морока.

Похоже, пробуждение теперь не может быть традиционным решением.  Призыв пробудиться - очередная ловушка контринициатов, которую следует игнорировать, т.е. не слышать вообще, предпочитая режим непроницаемого сна.

Makaryuudo

Demon Hunter Makaryuudo хорош отдельными компонентами, преимущественно - визуальными решениями и фрагментами из диалогов. Но девелоперы не сумели совладать с формой, не выдержали стиль и цельность повествования. К примеру, тематика неогнозиса и оккультизма разбавляется в середине буддистскими коннотациями, и приблизительно ими же завершается. Внимания заслуживает разве что неогностическая подача эсхотологии. Спрашивая о конце мира людей, Яма получает ответ от Хаоса: это произойдет, когда мы вернемся домой, в свой мир. Так оно и должно быть.

Посему достаточно рецензуры, обратимся к форме свободного рассуждения, возникшего по мотивам анимации.

Почему в мире благородных существ воспоминание прошлых жизней является преступлением, т.е. очевидным злом? С человеческой точки зрения, актуализация памяти души воплощения есть нечто необходимое, дарующее мудрость, ориентирующее и т.д. Так некогда мыслили люди традиции, в противовес печали мира обнадеживая себя перспективой духовной реализации...
Закономерно, что у иных все наоборот. Память есть зло, и всякое воспоминание, мысль о прошлом, обращение ко времени как таковому неизбежно приводит к отождествлению с состояниями гермармена. Так и происходит отягощение страстями, что демонстрируется в нарративе фигурой Рикудо Яма.

Mirai Nikki

В качества вступления немного о генеалогии дневников будущего.

Практика ведения ежедневных записей свое происхождением ведет из нововременного становления дисциплинарных диспозитивов, когда она стала масштабно внедряться в аппарате КПП и получила в таком качестве широкую популярность. Кроме письменного учета и контроля функционирования человекоформы вплоть до последних мелочей, у этой практики была и более специфическая цель - приучение к само-наблюдению. Изначально толчком для "популяризации" послужила собственно Реформация и экспансия протестантизма, немногим позже возник и вне-религиозный контекст дневниковых практик, преимущественно известный современникам. 

 

Приближаясь к непосредственному контексту Mirai Nikki, каждая вариация дневника будущего, задействуемая в сериале двенадцатью участниками, является той или иной методой организации паноптических и синоптических наблюдений, ниспосланных "образам и подобиям". Разработал ее, что не слишком удивительно, мэр города, мрачный гений Джон Баккус, по долго службы вовлеченный в дебри функционирования власти-дисицплины. Впоследствии, впрочем, Баккус сделал попытку наделить дневниками всех жителей - не слишком удачную, ввиду отсутствия знания о тайне миров-дубликатов. Таким образом, очевидно, Баккус желал обнажить все цепи причин и следствий и вручить их несовершенным креатурам, предоставить им возможность воспользоваться тайной архонтов.

No.6

No.6 - о пробуждении Благородного Существа, подлежащего диспозитиву нормализации Шестой зоны, по современным меркам - весьма обыкновенного города. В целом, это такое же выстраивание мифоса в условиях позднего модернити, как и в Ergo Proxy, только со своими особенностями.

Золотые пчелы-паразиты, репрезентующие в поверхностном аспекте биологические средства контроля, изначально эманировали из светового принципа Эриуриас, далее же проникали в корпоральные оболочки из паноптического улея в центре Зоны. Пчелой, к слову, в Элладе изображали Артемиду Мелиссу, в Кемете пчела соответствовала постмортальному состоянию души человека, подобно эллинской бабочке-психее. Последнюю тему в контексте сериала можно обыграть весьма интересно, вот каким образом: зародыши пчел с самого начала, подобно герметическому золоту, поселяются в человеческих телах, не выдавая себя даже намеками на путрефакцию; незримые кристаллы света, не начавшие трансформацию в личинок.

Doomed Megalopolis (1991)

Като Ясунори, очевидно предстающий как Радикальный Субъект (см.биографию, особенно о неизвестном изначальном роде, сакральном топосе и пр.), во второй OVA успешно эвоцирует дух Масакадо, хранителя иномирного порога Токио, и, тем самым, всей Японии. Можно предположить - например, исходя из астрологических (Марс в восхождении),природно-метеорологических (гроза, ливень) и исторических (конфронтация Масакадо с Императором косвенно схож с изгнанием нечестивого Сусаноо всем гомогенным множеством богов во главе со старшей сестрой Аматэрасу) соответствий, что происходит обращение к одному из древнейших богов Сусаноо-но-микото, одному из священной троицы Синто. Пробуждение божества неминуемо приносит миру страдания, тем более, что боги более не желают просыпаться. Еще из Кодзики известно, что когда буйства Сусаноо усмиряются, он становится deus otiosus, уходит в Страну Корней.
И потому всякий воплотившийся миродержец-катехон есть не более чем страж сна изначального бога. В 3-ей OVA Мэката Кэйко предстает воплощением богини милосердия Каннон - часто предстающей гиппоморфной в иконографии, при этом во сне Ясунори говорит, что Кэйко обладает силой Злого Бога (т.е. самого Сусаноо).

Texhnolyze

Краткие замечания о Технолайзе, не повторяясь c этим текстом.

Орган

Орган, основная контролирующая Люкс организация, представляет собой диурническую иерархию (якудза-выскочки, идущие по трупам соратников с целью обретения власти), дегенеративный диспозитив господства, заменяющий собой непосредственное правление архонтов. В кабинете собраний стоит некая статуя, идентичная тем, что находятся в центральном зале Класса, т.е. символ легитимизации свыше. Орган состоит из локальных, по-видимости привязанных к районам-топосам группировок, объединяет которых общая договоренность (общественный договор начинался с консенсуса обособившихся кшатриев) и технолизация. Орган есть иерархия археомодерновая, и всякие следы модерна есть переиначенная как юкст и симулякр по Лукрецию Кару атрибутика. Власти-дисциплины в этом мире нет совсем, пиджаки, офисы и пр. – все это авторская стилизация, игра с известными культурными стереотипами, некий компонент общей цельной метафоры повествования.

×××ホリック・籠 あだゆめ

В "Клетке. Кошмар" дается ответ на вопрос, каков вообще резон Шизуке Доумеки учавствовать в союзе предестинаций Ватануки Кимихиро и ведьмы измерений Юко. Глава рода предначертывает ему задание сродни алхимическому черному браку, и посему кошмар Доумеки в том, что исходной точкой его невзгод, исходящих от мира духов, является женский диспозитив Юко (через Ватануки как мужского динамического актора), топос перехода профанного пространства в сакральное.

В течении 27 минут Юко ни разу не показывает в полноте человеческой манифестации, доступной Ватануки и любому посетителю магазина, обходятся символическими субститутами сродни бабочки-психеи или затемненной смазанной фигуры. Как становится известно из Rou в целом, Юко приостановила время еще до нынешнего воплощения ее возлюбленного, создав для него базу ориентаций в мире (матриархальная забота). Исходя из этого еще одно заключения: бытие подлинных субъектев - Юко и деда Доумеки - во всем нарративе ускользающе, оно или временно присутствует, подспудно грозясь пропасть, или проникает сквозь ткани сновидений. Разработчикам, вполне очевидно, значительно проще фиксироваться на прозрачных персонажах, а все фокусировки на Юко преимущественны манъеристичны, с ощутимой дистанцией и уловками по переведению внимания на внешние атрибуции (детали туалета и пр.)

В итоге линия (вечного) возвращения Юко так и не продолжается, и намеками континуум выносится в новые тома манги и новые, соотвественно, OVA (думается: лучше бы полноценный третий сезон сделали, а не новые оттяжки...) . Покамест Ватануки привязывается к топосу магазина, видимо, даже без возможности выйти (отсюда Клетка), что весьма странно, ведь Юко, еще пребывая в собственном остановленном времени, перемещалась вполне свободно.

Для Доумеки-младшего же все заканчивается, условно говоря, белым браком с Коханэ Цуюри.

Вокруг да около «Знаков Великого Норда»

Помыслим сей труд не столько в содержательном аспекте, но в контексте следования и апологии метафизического начала.

Свет и Тьма.

蝉しぐれ

Просмотрел этим вечером "Неумолчную песнь цикад".
Как понятно из названия, настроение фильма элегийно-ностальгическое, именно в восточном смысле. Понравилось тоже, что когда-то в xxxHolic Rou (о котором так и не написал) - демонстрацией взаимоотношений людей, связанность чьих предначертаний проявлялась в течении очень длительного периода. Проявлялась в дистанции, в том числе иерархической, которую невозможно преступить, и персонажи никогда бы этого не сделали, и даже не задумались бы. Любопытен аспект речи - говорят только то, что следует сказать, как ритуальное или реминисценция прожитого, внесенного в настоящее и единящее. На это же обратил внимание в овашке "Триплексоголика", но там не романтика, и значительно большая фокусировка на современных социальных условиях археомодерна.
Такая реминисценция не несет в себе тягостной и отвратной тяги к деструкции, растущей из болезненной психики, как то у западоидов. Не несет потому, что предначертание таково, каково оно есть, человек традиционной культуры ощущает и полниться этим знанием с макушки до ступней, прорастающих корнями в почву.
Не сказать, что сильно впечатлило, но кино приятное - обычная жизнь обычного самурая, в этой наполненной обыденности походит на "Сабу" Миике, там тоже много о связи. И фон из диспозитива господства, пацанской дружбы и постижения кендзюцу располагает.
P.S. Несколько слов о последнем - боевка технически перфектная, смотрел наметанным глазом с перематыванием и паузой на входах и сбивах. Когда-то, лет минимум через пять, поплотней займусь фехтовкой.

モノノ怪

Пересматривая выдвинули и по сути подтвердили гипотезу, что существо, именующее себя Аптекарем (яп.  кусуриури, 薬販売  – продавец лекарств), является аватарой некоего служебного божества из свиты Аматерасу Оомиками. На это указывают следующие признаки:

• одеяние преимущественно небесных цветов, светоносноя божественная форма;

• висящее на шее круглое зеркало в золотой оправе как солярная атрибуция вышеуказанной богини. Символически зеркало также понималось как совершенное отображение міра и вещей, его составляющих;

• иногда возникающий в иконографии зонтик – заимствованная двором японского Тэнно из Китая атрибуция сына Неба и верховной власти вообще (Небо и Солнце как круг); также – защита от инфернальных влияний (изначально в Японии шляпа и зонт обозначались одним словом – каса (笠)), своего рода щит. Шляпа гриба, кстати, здесь тоже будет отчасти в тему, ввиду метафоры человека как из Земли произрастающего;

•  лекарства и излечение – преимущественно шаманический функционал (как приведение человекоформы к изначальному – т.е. здоровому состоянию), посему здесь некоторая тенденция к архаическому;

• …как и в женственности лика и специфической косметике – что также есть указание на неземное происхождение и причастность архаическим формам;

• еще из важного: в арке о духАх выступает как малый сотер, запускающий время цикла заново (размораживает пространство), будь то время социальное, как в данном случае, природное, или же минуя подобные деградационные разделения, но при этом – всегда придавая инобытийный толчок малому циклу.

Что же до всего остального… 

大悪司

Веселый и показательный экскурс в плане того, как надо поступать с девками, чтобы не залупались. В современной ситуации любая женщина по дефолту - дочь Матери-архонта, и выход из цепи субординации монотеосу возможен лишь через жесткую оккупацию телесности иерархией сыновей Отца (тут - в виде диурнического героя). Дочь Отца живет для того, чтобы доставить удовольствие своему Господину - мужу как ближайшему высшему в иерархии - любыми средствами и методами (например, предоставить все дыры). Спасительным является безграничная и безусловная преданность Отцу (являющемся малым сотером), на основе глубины, качества и действенности которой и выстраивается иерархия жен/наложниц.

Диспозитив Господства конструируется на основе акта первого траха - к слову, дефлорация присутствует почти в каждой серии, что мило разноображивает картинку в кадре. В одном из эпизодов даже присутствует отсылка к архаическим культам - ритуальное испивание дающей выздоровление менструальной крови гомункула-гермафродита, вокруг которого выстраивается неосинтоистская секта, почитающая его как божество. Как известно, акт первоустройства патриархального порядка требует постоянной реактуализации. В сознании девок это происходит через реминисценцию - своего рода анамнез - сексуального опыта. Характерный момент, что в сексе женская двойственность проявляется следующим образом: он всегда суть насилие над телом-природой со стороны мужчины, но и желанен - слишком многим хочется почувствовать и прочувствовать твердое мужское плечо или там член. Мужчина же всегда сам берет свое - женщина в сериале инициирует половой акт в исключительных случаях, эта поведенческая схема скорее маргинальна.

魔性の貌（かお）

Вот, скажем, парадигматический пример установления доминации матриархального в завершенном диспозитиве - т.е. гинекократии. Рейка - сущность властная и могущественная (как для данного нарратива), с легкостью манипулирует мужчиной, устанавливая фамилизированный режим экономии в области сексуального.

У женщины всегда есть тело, ее святыня и храм самой себе и всему материнскому-женскому, только женщина по-настоящему телесна и сама это глубинно ощущает. Когда современному мужчине показывают пизду и бросают в лицо взмокшие трусики, он только дегенеративно пускает слюни или заискивающе улыбается. Да, у мужчин тоже есть тело, но оно дано для того, чтобы платить, оплачивать (не в количественном эквиваленте) рождением в мире. Мужчина или есть как связующий вертикали манифестации, или его нету - и мы видим вот такое вот ползающее говно, придаток к хозяйке, жаждущей не осеменения, но поглощения.

Поэтому Рейка, черная вдова в условиях поп-модерна, и смотриться хорошо. Все эти сверкания глаз, волнения изобилирующей плоти, лоснящиеся от пота телеса и потеки внутренних жидкостей, иссиня-черные пряди роскошных волос - и есть орудия власти космического женственного в мире современных мегаполисов. Туда же и откровенная гносеосимуляция - фетишизм как привлекательность покрова. Познающему так не терпиться содрать с познаваемой одеяние, осквернить целостность вторжением мнимого иного, что одеяние воспринимается уже как самоцель. Но познаваемая - не совершающая омовение Артемида, о целомудренности речи и не идет (хотя и та колеблеться в двойственности), ей  - всему этому хищному множеству - только этого и нужно, чтобы прислуживающий и потребляющий подобрался поближе, и его вновь укутают, поглошая и погружая в глухую темноту плоти. Гинекократия оставляет привилегию сладострастия только за собой, мужчина же живет только в границах рассчета. Когда гинекократические тактики начинают осуществляться, уже бесполезно что-то там предпринимать (если этого хочется), за любыми контрдействиями неизбежно следует промедление в нерешительности - чего и ожидают, что и будет тождественно поражению. Начинается навязанная двойственность (которую не избежать) - или туда, или сюда.

Виноваты, конечно, мужчины - тем, что сдали патриархат, позволив архонтике монотеоса закономерно повернуться другой стороной. Именно поэтому могущество современной женщины - могущество исключительно гинекократическое, где вечное возвращение (к изначальному диспозитиву - сакральному матриахату) подменено цикличностью месячных, феноменологически замкнутой внутренней секрецией, должной быть отсылкой и свидетельством ВВ. Но вопрос-то, в конечном итоге, не в виновности и расплате, каковые категории применимы к человеческому, а в кажимости космической регламентированности, ведь и гинекократия только подготовительная фаза к триумфу порождений изначального Хаоса, ужасающего женственного, явленного в своей славе. 

夏目友人帳

Оба сезона сериала обладают значительным количеством достоинств, и в целом «Тетрадь друзей Нацумэ» хороша для первичного ознакомления со спецификой традиционной японской демонологии, тем более, что сюжеты серий весьма разнообразны.

Сравнивать нарратив стоит с xxxHolic – если последний является представителем жанра городской мистики (в которой фокусировка всегда на игре контрастов керигмы и внезапно прорастающей структуры), то энергий ресурс Natsume Yūjinchō – лишь косвенно затронутая модернизацией провинция, и керигмы на бэкграунде там значительно меньше. Посему в обоих тайтлах наблюдаются превосходно нарисованные духи, но в «Тетради друзей» значительно большее внимание уделяется стихийному – на фоне пасторальных пейзажей и соответствующего саундтрека (более всего понравилось, когда в конце первого сезона в сопровождении были традиционные мелодии и горловое пение).

魍魎の匣

Представляет интерес обыгрывание двух основных тем – нечисти и ящика (=границы). Первая для прояснения требует экскурса в традиционную демонологию. Происхождения нечистоты в синтоизме вполне традиционно ведет к богине-женщине:

«…когда Идзанами но-микото собиралась родить божество огня Кагуцучи, то в агонии горела и мучилась. И от этого ее тошнило. Из этого произошло божество. Имя его – Канаяма-пико. Потом она помочилась. [Из этого ] произошла богиня. Имя ее – Мизуханомэ*. Затем [Идзанами]  испражнилась. [Из этого] произошла богиня. Имя ее – Панияяма-пимэ.

 *- в прочтении переводчиков – Мидупано мэ, почему-то.

**-иероглифы этого теонима встречаются в «Хуайнаньцзы». В комментариях Чжуан-цзы к этому памятнику говорится, что обликом Мизуха напоминает малое дитя, цвет этого божества – черный с красным, ногти красные, большие уши и длинные руки. Слово мизуха комментаторы толкуют как «невидимый облик». В иной версии комментариев слово мизу понимается как «вода», что представляется вполне обоснованным применительно к божеству воды.»  (из русского издания «Нихон сёки» в сборнике «Синто. Путь японских богов»). [продолжение сюжета с интерпретациями - здесь]

Speed Grapher

Проявление постсакральной воли в системе координат завершающегося модерна неплохо иллюстрирует сериал Speed Grapher. Виктимная и трепетная Теннодзу Кагура в нарративе исполняет роль нижней Софии, Ахамот из гностического мифа. Отсюда ее трогательные попытки освободиться от цепей архонтического порядка, внеположной Плероме тьмы. Порыв этот скорее «инстинктивен»; даже при наличии мотиваций социально-психологического характера, ее ответственная миссия нести в себе потенцию иномирных и архонтических сил выводит сюжет на субтильный и интересующий нас план.

 Speed Grapher полон архонтики от начала и до конца – в ситуации после метафизической травмы креационизма дегенеративные мироправители имеют лишь одно существенное превосходство над обывателями. Произнося тайные имена (видимо, самого Первого Архонта, чьи изображения наблюдаются в закрытом клубе) они сковывают Кагуру-Ахамот, насилуя и принуждая ее к передаче энергий, позволяющих править тварным миром – а именно, специфическими «стихиями» мегаполиса, доселе сдерживаемыми дисциплинарным диспозитивом. В психоаналитической оптике – у наиболее алчных и озлобленных существ, пребывающих на вершине модерновой иерархии, происходит прорыв подсознательного, высвобождаются сублимируемые желания и хотения. Когда сдерживать буйство психотических субъектов перестает быть необходимым (последние, как и весь нарратив, во многом аналогичны контракторам из Darker than Black), это оборачивается прорывом деструктивных энергий в масштабе всей территории, контролируемой государственным аппаратом – снимается предохранитель  у масс, высвободившееся дегенеративное и деструктивное бессознательное выливается в массовые психозы.

サムライチャンプル

В “Samurai Champloo” интересен не сюжет, но разнообразие преимущественно маргинальных типов и образов, возникающих в археомодерне. Кария и Дзин – два варианта преломления представлений о бусидо в условиях деградации традиционных иерархий, причем представлений весьма далеких от написанного в соответствующих трактатах; и если в случае с первым выходит субъектность и пролегомены к японскому модерну, то своеобразная стоичность Дзина уводит в дебри археомодерна и структуры – деградацию он ощущает всем естеством, и отвечает на нее инертным сопротивлением действующим иерархиям и выведенными представлениями о свободе – что тоже очень АрхеоМо. К слову об иерархиях – дисциплинарного диспозитива и гинекократии в сериале вообще не встречается, сплошь диспозитив господства, чоткие патсаны, разборки и т.д.

Любопытна форма взаимоотношений с Фуу (что приятно, типической незамутненной дурой, ведь дуры – это замечательно) – о мотивации археомодернисты и не задумываются (потому часто возникает возможность смены заданного формата нарратива с сохранением археомодернового содержания), важен импульс к действию, которым становится Фуу. Как женщиной ею движет желание восстановления и сохранения общности – с отцом или с попутчиками.

Много интересного можно сказать об окинавце Мугене – при том, что образ крайне эклектичен, он наиболее далек от различных форм культуральной доминации, потому и близок Традиции, сохраняя внутреннюю связь с родовым и этническим: дикость становится в оппозиции деградационной цивилизованности. В четырнадцатой серии красиво показана организации посмертия в окинавских верованиях (представление о Нирай-канай, мире предков) – оно грезится Мугену когда тот находится при смерти. Видео и аудиоряд эстетически великолепен, потому не поленился вырезать и выложить в сеть (см.ниже). Нирай-канай, к слову сказать, это и есть prime ordial, манифестационистское начальное бытие еще до разделения его на адские и райские миры.

О концовке же лучше писать не буду, парадигматически она как раз характерна, но по понятным причинам оптимистические финалы не удовлетворяют.

Блюз Радикального Субъекта

Хорошей иллюстрацией к теме РС является полнометражное аниме 1994 года "Darkside Blues". К сожалению, иллюстрацией фрагментарной, так как показывается лишь выявление РС своих агентов и его участие (прямое или косвенное) в их реинформации. Потому разработчики слишком часто переводят фокус на человечесую психику и мотивации, в особенности второстепенных персонажей, являющихся, строго говоря, декорациями. В этом плане великолепный "Ergo Proxy" дает значительно более полную  и четкую картину. Из затронутых тем - сакральное как одежды РС, порождающая и вбирающая в себя все сущее изначальная тьма, реинформация человеческого существа через работу со снами. Из криптогностического в конце - мальчик Катари, женщина Селия и сам Дарксайд (имя - аналогия "Нет" из "Девяти жизней Томаса Каца"), в чем можно было бы, в общем-то, найти связь с сообщенным в апокрифе от Иоанна: "Я тот, кто [с вами] всегда. Я - [Отец], я - Мать, я - Сын. Я непорочный и нерушимый."

Неразумные и властолюбивые архонты по инерции усматривают в РС ветхого человека, пытаясь справиться с ним малой кровью, что оборачивается уничтожением подвернувшихся под воздействие постсакральной воли. Что характерно, РС появляется на периферии, стремительно уменьшающейся с завершением модерна, и агентами его становятся маргиналы и изгои. Голос Дарксайда андрогинален, что подчеркивает констраст с деградировавшим сексуальным (в традиционном понимании) в мире. Завершая краткий обзор стоит еще вспомнить саундтрек, приятный и соответствующий происходящему в кадре. 

"Постфилософия": общие размышления

[предполагаемому визитеру]

Ранее данный журнал обновлялся текстами преимущественно такого характера: достаточно краткими размышлениями традиционалистской тематики и рецензиями на некоторые понравившиеся и не рассмотренные в дружественных журналах произведения кинематографа и анимации. Какова была роль текстуальных трудов в вышесказанном? Они использовались как инструменты, или, вернее сказать, оптические приборы той или иной конфигурации, позволяющие увидеть порой совсем неочевидное с точки зрения общего контекста ситуации. Просмотрев покамест не слишком большой объем содержания этого блога, станет очевидным характер дискурса, быть причастным к которому я стремлюсь с относительно недавних пор. Зададим следующий вопрос (и это будет вполне в духе парадигмального анализа, о котором ниже) – что значат имена первичных продуцирующих, непосредственно вырабатывающих на пост-советском пространстве дискурс традиционализма, выстраивающих свою систему координат в соотвествии с истинами Примордиальной Традиции (а таких всего трое – Александр Дугин, Евгений Головин и Андрей Чернов)? Так как говорить об авторе можно было лишь в границах парадигмы Модерна, в Традиции его еще не было, а при переходе в ПостМодерн – не стало, имена имеют специфический характер маркирующих тот или иной текст, и за этими пометками находятся медиаторы иных энергий, иных миров. Когда Александру Гельевичу Дугину задали вопрос, существом какой парадигмы он является, то ответ был «что-то еще». Опустив адекватность этого вопроса, сразу прокомментирую ответ - с этим чем-то иным и предстоит иметь дело, и в этом случае такой труд, как «Постфилософия», пожалуй, дает наилучшее представление о ситуации космической среды и неразрывной ее связи с человеком.

吸血姫美夕

Парадигматически «Kyuuketsu Hime Miyu» можно было бы определить как сказание о мучениях Героя, продемонстрированное с особенностями женского нарратива. Но если обратиться к дефиниции Героя по Егорию Простоспичкину (о которой чуть ниже), то ввиду специфического положения центрального персонажа - Мию в иерархии миров, определение ее как Героя кажется несколько недостаточным, хотя героические черты часто проскальзывают на передний план. Следует принять как данность археомодерновой специфики то, что данный сюжет весьма далек от принципиально превосходящих последующие нисходящие формы образцов Примордиальной Традиции, то есть отнестись к базовой детерминированности рассказа благосклонно, деконструируя те или иные детали как резидуальное сакральное или частное человеческое (точнее говоря, женское), ведь у разработчиков всегда есть соблазн выстроить персонажа, способного на что-то «самостоятельное».