Speed Grapher

Проявление постсакральной воли в системе координат завершающегося модерна неплохо иллюстрирует сериал Speed Grapher. Виктимная и трепетная Теннодзу Кагура в нарративе исполняет роль нижней Софии, Ахамот из гностического мифа. Отсюда ее трогательные попытки освободиться от цепей архонтического порядка, внеположной Плероме тьмы. Порыв этот скорее «инстинктивен»; даже при наличии мотиваций социально-психологического характера, ее ответственная миссия нести в себе потенцию иномирных и архонтических сил выводит сюжет на субтильный и интересующий нас план.

 Speed Grapher полон архонтики от начала и до конца – в ситуации после метафизической травмы креационизма дегенеративные мироправители имеют лишь одно существенное превосходство над обывателями. Произнося тайные имена (видимо, самого Первого Архонта, чьи изображения наблюдаются в закрытом клубе) они сковывают Кагуру-Ахамот, насилуя и принуждая ее к передаче энергий, позволяющих править тварным миром – а именно, специфическими «стихиями» мегаполиса, доселе сдерживаемыми дисциплинарным диспозитивом. В психоаналитической оптике – у наиболее алчных и озлобленных существ, пребывающих на вершине модерновой иерархии, происходит прорыв подсознательного, высвобождаются сублимируемые желания и хотения. Когда сдерживать буйство психотических субъектов перестает быть необходимым (последние, как и весь нарратив, во многом аналогичны контракторам из Darker than Black), это оборачивается прорывом деструктивных энергий в масштабе всей территории, контролируемой государственным аппаратом – снимается предохранитель  у масс, высвободившееся дегенеративное и деструктивное бессознательное выливается в массовые психозы.

Ультралевые в архонтических играх

Отвратительность и пустота современных ультралевых, кроме всего прочего, заключается в том, что исходно будучи движением террора против Неразумного Демиурга, Архонта сего Эона, и, таким образом, подчиняя все политические или антропологические (согласно статье "Террор против Демиурга" Дугина) интенции базовой проблеме несоответствия мира тварного высшим эонам, когда инициатические практики или переставали работать, или знание о них улетучивалось и терялось - то есть, уже на определенном, довольно позднем этапе развертывания Праедистинации, в сегодняшнем же проявлении они второстепенные принципы ставят во главе политической деятельности. Отсюда и появляются антисексизм, антифашизм, антирасизм и прочее как нечто, само по себе ценное. Это следует связывать с процессами, идущими в "обществе спектакля" - смыслы покидают нас, и от первоначального замысла мало что остается кроме статуса политического маргинала дисциплинарного общества, где маргиналы с некоторых пор все, и сам бунт уже становится очередным фейерверком насыщающим.

Бакунин был почти что Радикальным Субъектом, или близким к тому, Иным по отношению к дисциплинарной власти и обществу. Восстание против "мироправителей тьмы века этого" было относительно опасным по отношению к ДД задолго до впадения Запада в коллапс ПостМодерна, далее же все произошло по стандартной схеме, с крахом Модерна рухнули последние иерархии, и в полной мере воцарилось царство количества. Евгений Всеволодович Головин пишет, что оппозиция элита-масса в конечном итоге привела к успешному восстанию масс, толпы, такой конфигурации общества, которая суть уже не живое, которое не имеет законов и не поддается измерению, а явление исключительно урбанистическое, измеряемое и исчислимое позитивистскими методами, находящееся за границами сакрализированных космических первоэлементов. Отсюда и растут корни статистики, а именно количественных методов в общественных науках.

Возвращаясь к опасности радикально-субъектного, в свое время присущего ультралевым движениям, следует сказать, что бунт этот, бессмысленный и беспощадный зачастую, имел небольшие шансы ускорить процесс развертывания Праедистинации, о чем сообщается в программном для доктрины Национал-Суккубизма тексте "Шудрократия". Путем октябрьской революции запланированное окончательное ухудшение ситуации не было достигнута, деградирующая Теократия перешла в Шудрократию, миную стадию власти варны вайшья, что доказала эмпирически отсутствие необходимости в линейности прохождения всех стадий. Александр Дугин в одном из последних своих выступлений в ЦКИ уведомил, что ПостМодерн в России развивается быстрее, чем в Европе, и есть тому причины. 

Такова ситуация с (пост)современными ультралевыми и всем протестным, превратившегося из антидемиургического порыва в один из сегментов, охваченных всепокрывающей сетью ДД, из софт-вариантов которого дисциплинарная власть извлекла все то множество бессмысленных моментов, которые в отсутствии подчинения базисной идее становятся характерными лозунгами мейнстримной политической культуры, подчиняющей себе все возможные политические субкультуры, которые, опять таки, суть порождения Модерна на определенной стадии. Тут важно заметить, что для традиционного общества существовала лишь одна культура, в том числе в сфере политического - это культура аристократии. Вайшьякратия уничтожила старую систему координат, и выстроенная субъектность, как точка приложения ДД согласно Фуко и Андрею Чернову, родила явление политических маргиналов как представителей той или иной из трех политических теорий в условиях конкретной политической системы, где царствует одна из них, а две другие пребывают в оппозиции - системной или антисистемной. 

Подводя итоги следует сказать, что сейчас попытки борьбы с режимом уже, строго говоря, не вызывают и сочувствия, ведь всякое действие на данном этапе развертывания Праедистинаиции, не содержащее в себе инициатического начало, суть исполнения хрестомастийной формулы из "Манифеста новых мудаков" Андрея Чернова: "Выйди на улицу! Возьми в руки оружие! Напиши текст! Организуй сообщество! Распространяй знания! Спасай Родину!". (Пост)Современный человек во многих смыслах уже мертв. В ПостМодерне не имеет смысла искать радикальную субъектность ("Не ищите его больше нигде, все равно не найдете. Да вы и не ищите, впрочем…"). Первоархонт же продолжает изобретать и осуществлять игровые тактики, в то время как архонтический эон как площадка этих тактик неуклонно движется в одном известном направлении. 

Русское и матриархат.

Условно говоря, барон Юлиус Эвола принадлежит к числу последних в европейской цивилизации сыновей Отца (в оптике Евгения Всеволодовича Головина), и, таким образом, выведенные им конструкции мира Традиции являются выраженно патриархальными. "Обьединяющим должно стать не чувство принадлежности к общей родине или  земле, но причастность или не причастность к общему делу".

Что есть патриархат по Головину? Это  доминация сперматического эйдоса, фаллического взрыва, оплодотворяющая материю, пассивность которой ассоциируется с женственностью. Общее дело для "обуздавшего тигра" или высший принцип верховной власти, Imperium - это и есть то эйдетическое, нисходящее (по властной вертикали) от первоединого согласно "схеме Прокла". Таким образом, понимание подлинно-властного бароном описывается как "горнея светносная сила и священное могущество", выраженно-мужественные, героические категории. Формоообразующий принцип любой государственности по Эволе - это мужской союз, круг прошедших инициацию сыновей Отца (в тексте он как бы небрежно ставит в один ряд животных, детей и женщин, что с точки зрения патриархата вполне понятно - все это материал, материя, требующая обработки). Потом все это развивается в признанание за политическим исключительно  патриархального, политическое вообще у ЮЭ пребывает в рамках категорий героического и мужественного. Так и нация - лишь первоматерия, требующая оплодотворения высшим принципом.

Все противоположное государственному барон относит к общественному и женственному, целиком физическому и эгалитарному. Приводя в пример культы некоторых богинь в античном Риме он характеризует их как плебейские. Это, по меньшей мере, несправедливо. Его понимание матриахата можно пояснить как детерминированное эпохой, впечатлением от плавно развертывающего субординационную сеть Дисциплинарного диспозитива. Что, в общем-то, слабо оправдывает его как традиционалиста. 

На примере Эволы таковые воззрения наблюдаются у многих западных традиционалистов, преимущественно же у "эволианцев". Строго говоря, с точки зрения Примордиальной традиции мужской орден мероприятие весьма сомнительное, по Головину же следует говорить о "вялом, бурном, но всегда кратковременном мужском сопротивлении". Мужественное вообще значительно сильнее подверженно Праединстанции, и вырождается столь стремительно, сколь и первоначально обнаруживает себя. Инициатическое начало испаряется, остается лишь тщеславние и своекорыстие, лишенное измерения сакрального и того самого принципа Imperium. Происходит испарение Диспозитива Господства, наступает (на примере Кали-Юги, нашей эпохи) матриархат десакрализированный, химеры андрократии и гинекократии. Так погиб Рим, в образах сродни описанным в эссе "Марциал" Юнгера-младшего. 

В оптике бахофенской "кровавой борьбы полов" обратимся к русскому революционному консерватизму, к евразийству и понятию Евразии как пространству власти суши, телурократии. Здесь одной из центральных тем является метафизика большого пространства, простор континентальной империи, России-Евразии, империи-матери. ЕВГ в своей рецензии на "Русскую Вещь" Александра Дугина определяет Россию как страну матриархальную, что вполне очевидно. Среди космических стихий - мужского огня и воздуха, женской воды и земли (что любопытно, русский язык как индоевропейский точно передает родовую принадлежность) доминирует именно земля, великая всепорождающая мать. "Повелительная природа дробит и рассеивает сознание, которое только-только набралось западного антропоцентризма. Раздумья о судьбе человека и замыслах Божьих плавно уходят в шум хвойных вершин, в хохоты и плачи иволги, в рассерженные прищелкиванья реполова. "Обустроить" Россию человеку не под силу". Хтоническое доминирует у русского,  именно такой суровый ландшафт для него родной. 

Что такое сакральный матриархат? Это женственное, совершающее аутопрегнацию, оплодотворяющая сама себя материя без потребности в сперматическом эйдосе. Согласно Герману Вирту, матушкам-градоправительницам, наследницам Фрейи, были запрещены  телесные сношения - потому что они и так рожали - идеи/дух. По Головину в женской композиции, в свою очередь, присутствует eidos latens in substantia, внутренний эйдос в субстанции, т.е. внутренний фаллос. В связи с этим также любопытны примеры оплодотворения без участия мужчин у амазонок. По Герману Вирту в среде первичного расового потенциала Арктогеи царил именно матриархат (культ Белой Богини), что сообщает нам о соотвествующей артикуляции, присущей "первичной упорядоченности".

Таким образом, русское этническое мироощущение значительно ближе к Примордиальной традиции (в сравнении с...). Немудрено - традиционный русский индивид, вырванный из вечности Западом, и отправленный в худо-бедно сформированное линеарное время, не успел пережить тех стадий трансформации, характерных для уверенно идущей в фарватере парадигмы Европы. Археомодерн восточнославянский сохраняет в себе то стихийное начало, ту зацепку и дверь в уже ушедший мир, куда так хочет вернуться на равне с Модерном.

Терапия украИнаковости

Все, что профессиональные хохлы пишут об украинском этническом начале : прагматизм, эмоциональность, эгоизм, сентиментальность  и пр. нелепые характеристики - суть последствия политической деградации, которая постигла этнос вследтвие выпадения из державного и державостроительного процесса, лишения того политического центра, коим был во времена Руси Киев, и который далее переместился на север.

Так называемое украинское государство - это территория с населением, которая много веков назад лишилась собственнуой системы координат. Попеременно перехватываемая Европой и Россией, на фоне местечковых, региональных особенностей она вбирала влияния ближайших держав. Таким образом возникла прослойка интеллигенции, которая кроме классической оторванности от действительности своего дискурса имела еще и такой симптом, как национально-освободительные рвения. По причинам своим будучи результатом воздействия неместных, строго говоря, культур, украинофильская интеллигенция была и ныне является агентом влияния талоссократии.

Взглянув на территорию Украины в региональном аспекте - все тоже весьма очевидно. Запад - Галиция, Буковина в течении весьма длительного временного промежутка пребывая под контролем европейских держав (Польши и Австрии), и, будучи вовлеченным в значительно большей мере в  вестерновое культурное поле, выбирает соответствующее направление геополитических инициатив. Центр и Восток, археомодерновая инертная масса, каким-либо образом действовать пытается значительно меньше - пациент скорее мертв. Это тот случай ситуации Археомодерна, когда инфекция керигмита парализует все части тела, органы утрачивают свои функции, атрофируются и начинают гнить. При превалирующая керигме, коротко говоря, любая инициатива превращается в диарею. 

Будучи многажды высмеянной в обиходе, ситуация продолжает ухудшаться. Растет количество симптомов, падают жизненные показатели. Строго говоря, возвращение к Примордиальной Традиции здесь еще более проблематично, чем в России. Говорить об этом в рамках узкоэтнической украинской ситуции - вне общеевразийского контекста - смешно. И единственный путь к стабилизации - это серии "правильногокеригматической" терапии, постмодерновые политические технологии  в руках смыслящих в политике людей, которых на данный момент - нету. Лишь так можно затормозить падение в коллапс ПоМо до определенной поры.

На осколках Империи

Война — Отец всего Сущего. В культурах, основанных на матриархальных началах, Война — Великая Мать, всепорождающая. Каждая война привносит в тварный миропорядок, коснеющий и ветшающий, спасительное обновление; архонтический порядок тотальной экономии удерживает её до последнего момента, между тем, как человек постепенно теряет способность даже к действительному гневу, перестаёт испытывать и подлинные чувства солидарности, вместе с тем, как его эгоцентрика и стремление к комфорту становятся всё более мелочными, а сопротивление мотивации высшего порядка — всё более вздорным и нахальным (Ривароль: нахальство — недомерок дерзости). Каждая война имеет смысл лишь потому, что позволяет немногим, очень немногим, почувствовать себя не трусливым говном, всю жизнь «прожившем» (кавычки намеренные) в режиме «если бы да кабы»; Анатоль Nibelig

Немудрено, что осетинская война сопровождается взрывом невыносимой гуманитарной вони, и не в последнюю очередь в Киеве, городе, в котором я живу, среди моего прямого и косвенного окружения. Дисциплинарная власть с каждым годом все дальше и дальше продвигается в обработке граждан осколка империи, обволакивая их в мир примата экономического, торжество всего символического и симулятивного. Изъятый из имманентности индивид общества потребления не видит другого пути кроме «верного» - а он сами знаете каков. Под ободряющие хлопки и поглаживания атлантистов оранжевые выцеживают остатки крови мифа – если таковая еще осталась. Разодетые в шаровары и вышиванки усатые симулякры, выплясывая по городам и весям, считаются у нас самым что ни на есть архаическим. Нет ничего лучше для территории без собственной истории и культуры чем взять целиком внеположный государственности феномен казачества и возвести на пьедестал – вот, какая у нас держава старая. Археомодерновая параноичка Витренко вызывает лишь умиление – большего в политическом плане не достичь, какие уж тут отношения Господства.

Глядя на поколение моих сверстников становится грустно – это люди, целиком завершенные еще в юности. Юность, в шпенглерианском понимании, для них недоступна. Это уже глубокие старики – мечтающие о машине и квартире вблизи супермаркета. Дисциплинарный диспозитив незримо нависает над ними титанической громадой – впрочем, на радость ухмыляющимся старшим родственникам: сменой они довольны, они на нее надеются. Когда целое поколение учащихся в университетах поглощено механистичной рациональностью – это диагноз, или даже приговор.

На днях вернулся с Юга, из-под Николаева. По словам разношерстных украИнаковых и не очень социологов и политических аналитиков именно там, да еще на Донбассе, наиболее сильно влияние евразийски ориентированной (с горем пополам) Партии Регионов. Обсуждали Косово и Южную Осетию. И если югославские события еще вызывают у людей негодование действиями НАТО и сочувствие государственникам-сербам, то нынешняя война и освещение ее в СМИ усугубляют начавшую было пускать корни русофобию. Причину надо искать здесь в нарастающем культурном и цивилизационном разрыве от бывшего политического центра и славянства вообще. Теперь, по словам западоидов, цивилизационно близка Грузии и Украине исключительно цитадель мондиализма – Штаты, с их многочисленными сателлитами по всему миру.

Между тем на Кавказе происходит не просто локальная перестрелка – а хантигтоновское столкновление цивилизаций, и набравшаяся смелости для проявления сувернитета (то есть возможности принимать решения в критических ситуациях - по Карлу Шмитту) Евразия пытается сделать первый шаг в крушении сложившейся после окончания Холодной войны однополярности. В данной ситуации не имеет никакого значения, кто начал Войну, а кто продолжил – она уже вошла в наше Бытие. Жребий брошен. То, что «первая в очереди» Грузия более чем закономерно – она более всего из приевропейских так называемых государств была укрыта дланью атлантизма, и являлась первой цитаделью Запада на постсоветских широтах. Наши оранжевые, весьма типично, моментально поспешили выразить свою лояльность известному геополитическому блоку, как на дипломатическом уровне, так и на практике – отправляя в Грузию оружие и военную технику и грозясь не пустить обратно корабли Черноморского флота. Осуществлять блокаду гаваней, по всей видимости, они будут теми байдарками, которые еще не успели сгнить или уйти на мателлолом по их молчаливому согласию. Немудрено, что такие действия еще далее заводят и без того пребывающие «на грани» украино-российские отношения. Для Украины, никогда не имевшей подлинной государственности – да и собственной истории, такая ситуация грозит в перспективе низвержением с политической карты мира, полной утратой населением остатков подлинной, традиционной системы координат, что в значительной мере уже произошло, и культурным расщеплением в утробе дряхлого Запада. Этническое, голос славянской крови, кажется, уже полностью перестал быть критической детерминантой мироощущения. В рамках осуществления Дисциплинарного Диспозитива в археомодерновой пока еще Украине, властных отношений субординации, возможность реставрации всего подлинного, архаического будет утеряна – вместе с возможностью осуществления отношений Господства. Население (не этнос!) утратит те культурные шаблоны, которыми оно прикрывалось в ходе разновекторных интеграций, и вступит в ряды выхолощенных дивидов постмодерна, состоящих из чувственной материи окруженной симулякрами. Материи, лишенной эйдоса и эйдетической формы, всепринимающая, всепоглощающая и вселюбящая. По Евгению Всеволодовичу Головину Сыновья Отца мертвы, и связь неба и земли прервана. Это практически выражается в слепой уверенности во вторичности идей (а не Идей) и первичности выгоды. Таковое в мироощущение фаустовского индивида пришло с отчуждением его от Примордиального Целого, после выхода из-под власти Левиафана – ДГ.

Говоря о не радующих перспективах населения Украины, в пору будет сказать, что до подобного потенициально может дойти и Россия, сохранившая себя как политический центр и определенные традиционные властные институты в народом сознании (см. комментарии к предыдущему тексту), но проигравшая Западу, и как следствие вошедшая в состояние, близкое колониальному.

И только Война может вернуть славянам чувство того, что они славяне, как то было в Великую Отечественную. Мое мнение о Войне абсолютно точно передано в эпиграфе, и нет смысла его повторять. Такие фундаментальные онтологические категории лежат внеположно психологии bourgeois, и лишь активное начало славянского духа может обеспечить дальнейшее разворачивание собственной цивилизации. История доказала – великие державы велики во всем – искусстве, науке, филосософии, литературе, а в системе координат Модерна любая пассионарность невозможна, это сытое существование царствующих стариков, геронтократия, хитростью и зрелостью разделяющая мир и властвующая над ним. Время прийти евразийской юности и осуществить во времени свою Идею. Посему любой, кто еще изъят не до полной выжимки, кто руководствуется принципами стремления к Знанию о мире имманентном себе, о мире подлинном, настоящем, славянском, должен понять, что единственный выход – это Война. Война разрозненных, утративших и пытающихся возобновить целостное традиционное мироощущение людей на осколках Империи, готовых собственной кровью разбудить в себе Расу, как то было у традиционного индивида.