воскресенье, 13 февраля 2011 г.

К нонешним морозам

Буготак - Дожить до зимы (ogg-формат)

Здесь вчера метель ревела, рвала с корнем лес.
Ее сила с нами, ярость за спиной.
Могил уже не срыть, привет тебе, Дух Горы!
Мы вновь несемся ввысь, где ясно и тепло.
Кому дано дожить до зимы?!
Если б мы знали, где здесь жгут костры?
Под ногами край земли, впереди небесный стон,
как поднять его, первый раз решиться?..
Сколько лет прошло, и где мои друзья?
Останется в снегах уверенность и страх.
Кому дано дожить до зимы?
Если б мы знали, где здесь жгут костры?
Мне видится во сне, что еду я с горы,
а трасса без конца, лишь вдалеке огни.
В пожарах города, там больше нет зимы,
и некому сказать, что завтра будет день.
От них остался пепел, и тени на стене.
Не слышно больше крика, кому теперь кричать?
И я тогда начну с самим собой войну
за право обладать всем миром без границ

пятница, 14 января 2011 г.

Женщины в метро

чешуя твоих губ сквозь хрустальный бокал
этих глаз бирюзовая ересь
этот странный почти треугольный кристалл
озаряемый monte veneris

мы зажаты в метро нас не видит никто
электричка ползет еле еле
бородатый снимает с кого-то пальто
доставая змею из портфеля

я пытаюсь представить глаза наклоня
как растет твой изысканный клевер
и в невидимых розах двойного огня
я пытаюсь представить твой север

в электричку меж тем заползают менты
сонно квакая про документы
в жизни много блевотно тупой красоты
адекватно приятных моментов

ты выходишь едва улыбаясь углом
этих губ золотистого сада
и мой взгляд словно чайка роняет крыло
отдыхая на волнах бэксайда

("Женщина в метро", Евгений Всеволодович Головин)

четверг, 6 января 2011 г.

Вокруг да около «Знаков Великого Норда»


Помыслим сей труд не столько в содержательном аспекте, но в контексте следования и апологии метафизического начала.

Свет и Тьма.

вторник, 21 декабря 2010 г.

Дискурс

Пожалуй, речь, с мига начала выражения, вербализации, и до окончания своей интенции, должна возникать как пузырь на воде, всплывший с илистого дна. Вы сидели когда-либо на речке рано утром, когда рассветный туман начинает плыть по водной глади? «Туман, тууумаан, седая пеленааа…» скрипуче-тягучим летовским голосом. Хмурое утро, еще не озаренное солнцем.

Аналогия аквахтонического пространства наиболее удачна в Евразии, мать-сыра-земля раскрывает свои влажные поры, куда не замедляет просочиться жизнь.

И вот, мы наблюдаем как в заводи, над тихим, глубоким и мутным омутом, из неразличимой и вязкой глубины всплывает нечто оформленное – пузырьки сероводорода. Но выражено оно не как чужеродная частица, перекрывающая своим присутствием для нас тьму дна, но ранее равномерно рассеянное, спрятанное, и в неком естественном ритме собранное и выпущенное. Дно напоминает о себе.

Итак, речь. Возникшая из тишины, безмолвия мира и себя, молчания, идущего за границу того, что можно нащупать пришедшей извне речью, речью чуждой. Попробуйте запустить пузырек обратно на дно – задача не то чтобы каверзная, но в своей идиотичности даже не парадоксальная и не изобретательная (у сакральной глупости нет пределов, но не их и у порченности). Как сильно оно напоминает всю западную науку с ее экспериментом и верификацией!

Пузырек вышел, слово сказалось.

Булькнуло, прошумело (кто заметил, кто не заметил – уже утро, и начинают петь петухи и лаять собаки), и снова нерушимая тьма, не потерявшая в этом себя, но, возможно, вошедшая в себя саму еще сильнее, утвердившая еще большее в глазах наблюдателя статическое спокойствие и концентрацию. Слова и речи тщетны и не стоят ничего, но безобразными они стают тогда, когда шум гудит ради шума, и восприятие ловит грязный, говорливо-пиздливый вкус произнесенного.

«Тумаан, тумааан, окутал землю вновь!..». Слова и песни заканчиваются, начинается проливной дождь со грозой.