Бесполюсность

Попытка герменевтического исследования "В подводных лесах" Головина.

"Где нет параллелей и нет полюсов..."

  

Главнейшая, задающая эстетико-семантический фон строка. Казалось бы, отсутствие детерминант-параллелей допустить значительно проще, как и меридианов, широт, долгот и прочих проявлений количественного пространства. Этого бежали еще в традиционном инициатическом путешествии, втайне веруя в сокрытый венец черной работы. Ранее полагалось, что если полностью раствориться в силовом поле Центра, нивелировать перцептивные иллюзии сгущений, то Центр неизбежно проявится. Анти-телеологичность служила телеологичности, высшему, апофатическому телосу.  Но Полюс, по-своему известный и модернистской географии, должен закономерно пропасть в последние времена, пропасть, чтобы больше не появляться. 

 

И это самое интересное в песне, отсутствие Полюса при наличии пространства манифестации. Нам представляют пейзаж совершенно дезориентирующий, с первых попыток вхождений в него лишающий сотерических перспектив. 

Женщины в метро

чешуя твоих губ сквозь хрустальный бокал
этих глаз бирюзовая ересь
этот странный почти треугольный кристалл
озаряемый monte veneris

мы зажаты в метро нас не видит никто
электричка ползет еле еле
бородатый снимает с кого-то пальто
доставая змею из портфеля

я пытаюсь представить глаза наклоня
как растет твой изысканный клевер
и в невидимых розах двойного огня
я пытаюсь представить твой север

в электричку меж тем заползают менты
сонно квакая про документы
в жизни много блевотно тупой красоты
адекватно приятных моментов

ты выходишь едва улыбаясь углом
этих губ золотистого сада
и мой взгляд словно чайка роняет крыло
отдыхая на волнах бэксайда

("Женщина в метро", Евгений Всеволодович Головин)

Anima

Далёкая Офелия смеялась во сне
Пyзатый дpозд, мохнатый олень.
Пpивычно пpошлогодний наpисованный снег
Легко, светло и весело хpyстит на зyбах.

Hаpядная Офелия текла чеpез кpай
Змеиный мёд, малиновый яд.
Резиновый тpамвайчик, оцинкованный май
Пpосpоченный билетик на повтоpный сеанс.

Влюблённая Офелия плыла себе вдаль
Сияла ночь, звенела земля.
Стpемительно спешили никого не таясь
Часы в свою нелепyю смешнyю стpанy.

Послyшная Офелия плыла на восток
Чyдесный плен, гpанитный востоpг.
Лимонная тpопинка в апельсиновый лес
Hевидимый лифт на запpедельный этаж.

Далёкая Офелия смеялась во сне
Усталый бес, pакитовый кyст.
Даpёные лошадки pазбpелись на заpе
Hа все четыpе стоpоны попpобyй, поймай...

И еще о побеге

медленно занимает мебель свои места зеркало затянуто
безлюдной паутиной скрипнул стул кого-то мгновенно
уже нет в комнате опустив голову стоит женщина в углу
держа свечу без фитиля подходим раздвигаем пряди
волос боже она падает и растекается бледно-розовой
лужей надо бежать

в коридоре под фотографией господина в черном
лежит белая тугая веревка обвязываем крест-нарест
чемодан ибо ясно что надо бежать

на площадке лестницы рваная газета "побег
прогрессивных супругов увенчался успехом" надо
бежать

на улице воют роют шуршат кричат мужчина прыгнул
из окна удачно - прямо под машину одобрительно
поблескивают фары из его живота расползаются
жирные пауки и течет ежедневность: старик слюнявит
глазами плавно обтянутый зад девочка пытается
всунуть яблоко с рот кариатиды женщина стоит
на коленях перед лотком с помидорами

процессия голых людей в лисьих масках повязанных
на затылке несет красный плакат "да здравствует
вращение земли"

и мы просыпаемся и наше другое лицо напряженно
следит ускользающий сон

Евгений Головин, "Моление огню ІІІ"

"Я не спал десять тысяч ночей..."

Я не спал десять тысяч ночей 
Мой желудок набит до отказа снежками
Окурками, пирожками, картофельной шелухой
Мне под веки насыпали сахар
Мне в виски понатыкали гвозди
И сердце мое словно тусклая пыльная лампочка
в коммунальном промозглом сортире
И губы мои словно опухоль
И глаза словно на фотографии
И весь я комок пластилина
брошенный в чей-то глубокий костер
Плавно рассасываюсь
Расплываюсь
В жадном настойчивом пламени
А надо мною лишь звёздное стылое небо
И чьи-то сосредоточенные
Внимательные Лица.

Игорь Фёдорович Летов, май 1986 г.

Из "Часослова мандарина"

Был ряд времен, перемен и слов,
зрачки во влаге сияли глаз,
растил я кучи больных цветов,
мечтал тихонько уйти от вас.

Вот ветер жизни разгонит сор,
заклятий душу пронижет хмель,
иных вселенных немой костер
увижу в небе чужих земель.

Мир будет петь, как большой орган,
по дальним сферам летя за Ней,
цветные солнца зайдут в туман,
плеяды странных творя теней.

А явь, как гнусный и злой подлог -
кривлянье жадных до крови губ.
Молюсь: рассыпься железных бог,
огромный, скользкий на ощупь труп.