воскресенье, 28 июня 2009 г.
Телесный страх и фиксация
Приблизительно полгода назад я очень боялся прямого в голову - после того как простоял тренировку в полный контакт с бывшим боксером. После десятой атаки восприятие попросту отказывало, и я, несмотря на усилия по предупреждению, многократно получал в голову.
Когда я нарабатывал блоки и сбивы против разных типов ударов с разными укэ, открылось новое. Страх вызывает, в первую очередь, начальный импульс - когда нанося удар рука разгибается на первую треть/половину - у неподготовленного это происходит в рваной и резкой манере, а следующие же стадии только тормозят удар. Неподготолвенные удары бывают очень разные - мешают и вводят в заблуждение на первых порах удары с зажатым телом, когда корпус после нанесения зажимается, напрягается в ожидании ответного. Такой укэ практически бесполезен, а в сражении на нейтральной терристории - гарантированный труп.
Любой поединок, сражение - это война восприятий. Пока ты держишь четыре точки двух рук и двух ног - ты жив. Когда фиксация взгляда уходит из заданной точки под шеей - это гарантированный проигрыш. Ожидаемого удара не миновать. Это же к фиксации на чем-то конкретном. Централизованная уравновешенность проявляется и здесь. Смотреть надо сквозь.
среда, 17 июня 2009 г.
воскресенье, 24 мая 2009 г.
Об игровом разнообразии
"Я не уверен, что это место, где мы полностью реальны. Мне это кажется игрой."
"Свобода воли, наверное, не много значит в этом маленьком мире."
"Мы натыкаемся друг на друга в этом несформированном мире, где правила и цели совсем непонятны, либо нерасшифровываются или даже не существуют. Всегда под страхом быть убитыми неизвестными нам силами..."
"Это всего лишь персонаж игры."
"Пойми, что ты - мертв."
"Меня беспокоит эта игра. В ней была выражена очень реальная антиигровая тема. Она началась с принятием убийства создателем игры."
***
Have I won the Game?
четверг, 21 мая 2009 г.
Три экстрима.
Все три киноновеллы крайне характерны в плане репрезентации культурного пространства трех дальневосточных стран – Японии, Китая и Южной Кореи. Наибольшее впечатление производит сделанный в традиционном ключе «Ящик» Такаши Миике. В нем невероятно красиво заново обыгрываются известные ранее премодерновые темы – зловещий характер публичного представления, неразделимость близнецов и месть духов. Последнее здесь проявляется как восстановление изначальной цельности, неразделимости двойни – будучи зачатыми от единого семени, судьбы их связаны как при жизни, так и в посмертии. Глава труппы в этом смысле – агент Инобытия, он исправляет последствия разрыва, не содержащего в себе инициатических смыслов. Смысл сна в традиционном понимании выражен очень верно – он не контрастирует с реальностью и является противоположным ей, сон и явь неразделимы, также как физика и метафизика. Совершенность эстетических форм происходящего завораживает и создается впечатление, что даже в японском кинематографе такие вещи встречаются не слишком часто.

Просматривая «Пельмени» сразу вспоминаются слова Евгения Всеволодовича Головина о кроящихся в происходящем черномагических смыслах. Нескучное повествование об ужасах гинекократии в современном Гонконге, дегенеративной магии и антропофагии. Косметика современных женщин в известном смысле является примером использования первой, но в «Пельменях» вопрос поставлен решительней. Восстановление молодости центрального персонажа (бывшей актрисы) требует обращения к даосским алхимическим практикам, точнее, к их весьма второстепенным аспектам – использованию тел человеческих зародышей. В конечном итоге женщинам воздается поделом – знахарка пускается по миру, а актриса совершает поедание собственного плода – плоти ее и крови. Доброй перспективы во всех смыслах это уж точно не сулит.
"Снято!" хороша тем, что очень четко демонстрирует разницу между коллективизмом (пост)традиционного общества и индивидуализмом общества дисциплинарного. Если первые две новеллы выраженно социальны, то в последней появляется четкое разделение на жизнь социальную и личную. Квартира кинорежиссера – этакий потребительский рай, царство эклектики, заканчивается же все адом (в представлении почтенного семейства). В нем выражены сугубо социальные и материальные страхи, ведь подлинному археомодернисту навряд ли пришло в голову подобное развитие событий – бессмысленный и беспощадный неудачник, мстящий своему добродетельному работодателю. По-азиатски изощренные издевательства над мещанской психикой заканчиваются для нее плачевно – она попросту разрушается и режиссер сходит с ума (тут надо вспомнить, что критерий психической здоровости/нездоровости в сфере Предания попросту отсутствует).
понедельник, 18 мая 2009 г.
Точность форм и телесное доминирование.
Некоторое время назад сложилось в качестве установки для себя, что точности формы в исполнении техники никогда не достичь, если практиковать лишь дотошное копирование согласно данному наставником образцу. Монотонная работа хороша лишь на определенном этапе постижения стиля. Далее технику следует забывать и оставлять лишь восприятие. Мастера кюдзюцу выпускают по нескольку стрел в день - лишь чтобы возобновить в себе необходимый настрой (вернуться к первоначально верному) и фиксацию на действии.
Часто при исполнении базовых форм практикующими внешние стили присутствует такая особенность, как "рваность". Интересно сравнение ката санчин в исполнении японских каратэк и китайских континентальных мастеров. Первые напоминают заряжающиеся и выпрыгивающие пружины - в четко обозначенной и ограниченной траектории.
Аспект исключительно телесный - удобство положения, допустим, руки, в исполнении той или иной техники, проходит стадии отсутствия знания о правильном выполнении, присутствия знания о технике, и последней - ощущения удобства положения тела, своего телесного доминирования в пространстве безотносительно четкости исполнения техники - что не оповергает наличие последнего. Очевидно, что такое телесное доминирование мало соприкасается с градацией величин - кто сильнее. Важнее кто "легче".